Украина, маски революции: полный русский перевод

Нашумевший французский фильм «Украина, маски революции»: полный русский перевод

Нашумевший французский фильм «Украина, маски революции»: полный русский перевод

 Фильм журналиста Поля Морейры «Украина, маски революции», показанный на французском телеканале, вызвал бурю. На Западе Морейру обвинили в работе на ФСБ и Путина, на Украине — пообещали с ним расправиться, в России заговорили о том, что Европа «начала прозревать». На нашем ТВ фильм вряд ли покажут — там, например, есть речь заочно арестованного в России Яроша и демонстрируется запрещенная символика. Мы перевели текст нашумевшей картины.

 Показать это по ТВ в России без купюр невозможно.

 

 Ведущий: - Сегодня наша тема - Украина.

Два года назад - вы, конечно, помните - на Майдане шла революция. Сторонники Запада свергли пророссийского президента, в ответ Владимир Путин аннексировал Крым.

  Из Парижа этот конфликт видится простым. С одной стороны - хорошие, проевропейски настроенные украинцы, борцы за свободу. С другой - союзники Москвы, темная сторона силы.

 акая картинка слегка карикатурной? Поль Морейра вернулся в Киев и провел собственное расследование. Его результаты стали достаточно неожиданными.

  Среди наших друзей, сторонников Европы, было немало убежденных неофашистов. И многие из них все еще там.

  Они совершили ужасные вещи. Мы вспомним о драматических событиях в Одессе, которые происходили перед камерами, но никто с этой стороны Европы не захотел их увидеть.

  Украина сегодня - форпост новой холодной войны между Западом и Востоком, территория военного, идеологического и политического противостояния. "Украина: маски революции" - смотрите расследование Поля Морейры.

 

 Поль Морейра:

  - Я наблюдал за событиями украинской революции так же, как и остальные - по телевизору. Как и все, я чувствовал симпатию к мужчинам и женщинам, которые день и ночь стояли на площади зимой. Они хотели стать частью Европы, отдалиться от России. Надеялись, что коррумпированный президент Янукович уйдет. Хотели больше справедливости, меньше неравенства.

  Я обратил внимание на кадры с американской дипломаткой, которая раздавала им печеньки...

  Свободный мир и его телекамеры были на стороне восставших.

  Когда начались столкновения с полицией, я восхищался их храбростью.

  Наконец они победили. Янукович ушел.

  Он бросил свой дворец. Теперь это общественный парк.

 

 

Поль Морейра.

 

 Если у тебя есть средства, ты украшаешь свой парк мраморными скульптурами.

 

 Тут огромная территория. Лес, поле для гольфа... Если за несколько лет политику удается скопить такое состояние, это значит - он умеет оказывать услуги тем, тем, у кого есть деньги...

 

 Так заканчивалась украинская революция - свадебными фото обычных людей в парке бывшей виллы президента-клептократа. Счастье, будет много детишек... Все хорошо, что хорошо кончается.

 

 Но откуда тогда тревожное ощущение? На протяжении всей революции меня беспокоили несколько деталей. Деталей, которые остались практически не замеченными в разгар событий.

 

 Тут и там мелькали странные символы - партии "Свобода", батальона "Азов", трезубец "Правого сектора".

 

 Кем были эти люди в масках? Кем они стали - теперь, когда иностранные телекамеры покинули Украину?

 

 И на самом ли деле закончилась эта история?

 

 

Сначала я встретился с бойцами "Правого сектора". Мы в 800 километрах к югу от Киева. Революция 18 месяцев как закончилась. Бойцы взяли под контроль границу Украины с Крымом.

 

 Боец - водителю фуры:

 

 - Груз есть?

 

 - А вы имеете право спрашивать?

 

 - Можем полицию позвать, если хочешь.

 

 Украинский гаишник:

 

 - Документы на машину покажи.

 

 Поль Морейра:

 

 - Ни одна фура с продовольствием больше не может проехать. Заблокированы сотни грузовиков. "Правый сектор" чувствует себя вправе морить Крым голодом.

 

 Крым - это полуостров на юге Украины, большинство его населения - русские. После украинской революции большинство крымчан на референдуме проголосовали за присоединение к России. Отныне Крым - российская территория.

 

 Участник продовольственной блокады Крыма:

 

 - Власть на Украине принадлежит народу. Мы и есть народ. А народ не хочет кормить оккупантов.

 

 В Крыму стоит российская армия, 60 000 человек. Вот они едят с наших рук, а потом приходят и наших же убивают.

 

 Водитель фуры:

 

 - Официально пограничники нам говорят: вы можете проехать. Но эти вот парни - у них своя граница. У них автоматы, коктейли Молотова. А мы без ничего. Ничего сделать не можем. Даже полиция им слова не может сказать. Страшно от того, что может случиться.

 

 Поль Морейра:

 

 - Блокада Крыма - серьезное событие, которое может спровоцировать жесткий военный ответ. Почему украинское государство не контролирует ситуацию?

 

 Мужчина в форменной футболке:

 

 - Моя задача как полицейского - защищать жизни украинских граждан.

 

 Поль Морейра: - Роль этих бойцов загадочна. Они делают грязную работу на государственные деньги? Или - присвоили себе власть?

 

 

Киев, 2015 год. Майдан, где свершилась революция, обрел свой будничный вид. Внешне мало что изменилось. Президент Порошенко и его премьер, молодой банкир Яценюк - ветераны украинской политики. Что тогда новое?

 

 

 

 Новое - это правительство, порвавшее связи с Россией, повернувшись к американцам. Символ этого сближения - министр финансов Наталья Яресько, в прошлом американский дипломат. Чтобы вступить в должность, ей пришлось принять гражданство Украины.

 

 Арсений Яйценюк, с трибуны:

 

 - США - главный союзник Украины в борьбе за свободу и независимость.

 

 Поль Морейра:

 

 - Больше всего в новой Украине поражают портреты на улицах - тех, кого называют героями. Среди них - члены боевых отрядов. Благодаря им стала возможной смена режима.

 

 

 

 Погибли около ста человек - на портретах мертвые. Но есть и живые. На агитационных предвыборных плакатах.

 

 Эти формирования стали политической силой и фактором влияния. Один из самых известных спикеров - Игорь Мосийчук, который долгое время работал на "Правый сектор".

 

 

 

Игорь Мосийчук.

 

 (Из досье «МК»: Игорь Мосийчук — нардеп Верховной рады от Радикальной партии Олега Ляшко. Был членом запрещенной в России УНА-УНСО. В январе 2014 был приговорен к 6 годам тюрьмы за подготовку теракта в Киеве и взрыва памятника Ленину в Борисполе, после победы Евромайдана освобожден под подписку о невыезде, затем оправдан. Состоял в командирах батальона «Азов»).

 

 Игорь Мосийчук:

 

 - Для меня понятие украинской нации - это кровная, духовная связь мертвых, живых и еще не рожденных.

 

 Поль Морейра:

 

 - Благодаря революции Игоря избрали депутатом. Но прежде всего он остается бойцом. И его не сдерживает новый статус.

 

 Фишка Игоря - не стрельба, а скандалы и драки. Все эти видео есть в интернете. Он критикует президента Чечни (кадры: Мосийчук расстреливает портрет Кадырова из автомата - "МК").

 

 А здесь Игорь недоволен обслуживанием в поликлинике. Он орет на врача: "Таких, как ты, расстреливать надо!".

 

 Игорь говорит с судьей: "Не улыбайся, когда я к тебе обращаюсь!".

 

 Игорь убеждает таможенного чиновника уйти в отставку (кадры: Мосийчук дерется с таможенником - "МК").

 

 Игорь выступает на пресс-конференции и просит журналиста покинуть зал (кадры: Мосийчук бьет журналиста ногами - "МК").

 

 И когда Игорь дает мне интервью, он требует полной тишины.

 

 Игорь Мосийчук перед камерой:

 

 - Девчата, заткнитесь, я интервью даю!

 

 Поль Морейра - Мосийчуку:

 

 - На Ютьюбе есть такие видео странные с вами - зачем вы это делаете, что происходит?

 

 Игорь Мосийчук:

 

 - Во-первых, это было год назад, когда лидер партии Олег Ляшко, я и другие делали все для защиты своей страны...

 

 Поль Морейра:

 

 - Но это какая-то новая форма политической коммуникации. Это так оригинально - бить людям морды перед камерой и выкладывать в интернет...

 

 Игорь Мосийчук:

 

 - Я счастлив, что этим занимаюсь. Мы оказались в Раде потому, что боролись за свою страну. И народ нас поддержал. Два миллиона избирателей голосовали за нашу партию!

 

 Поль Морейра:

 

 - Сегодня мы едем с Игорем на важную операцию - он защищает друга, которого судят в Киеве. Игорь назначил встречу двум десяткам активистов. Начало не задалось - один из парней допускает ошибку. Он говорит по-русски.

 

 Бритоголовый молодой человек:

 

 - Да я украинец!

 

 Мужчина в пиджаке:

 

 - Украинец по-кацапски не должен говорить!

 

 Бритоголовый молодой человек:

 

 - Не треба провоцировать!

 

 Мужчина в пиджаке:

 

 - Кто по-кацапски говорит - тот дерьмо, таких уничтожать надо.

 

 Бритоголовый молодой человек:

 

 - Да ты на себя посмотри, сам на украинца не похож. Кто твои родители?

 

 Мужчина в камеру неожиданно делает зигу:

 

 - Хайль Гитлер!

 

 Бритоголовый:

 

 — Да ты русский провокатор, на ФСБ работаешь? На кого работаешь?

 

 Мужчина, гордо:

 

 - На Украину!

 

 Поль Морейра:

 

 - Игорь с друзьями входит в здание. Охранники суда парализованы страхом.

 

 Мосийчука сопровождает девушка в военной форме с камерой, ей поручено снимать подвиги Игоря. Она - офицер Ютьюба. Игорь знает: власти можно достичь нажатием мышки.

 

 Игорь и его команды разъярены: заседание откладывается. С криками "Ганьба!" и угрозами судье - "Выкинуть отсюда надо эту падаль всю, расстрелять их надо", - они уходят.

 

 

Каждый день на улицах бойцы "Правого сектора" в масках устанавливают свой порядок и творят самосуд.

 

 Вот торговцы марихуаной (кадры: их привязывают к столбу - "МК"). Вот - охранники здания, которые выпивали на работе (кадры - связанные мужчины лежат на земле, вокруг люди в балаклавах - "МК"). Приезжает полиция, ей сдают задержанных. И отправляются навстречу новым "подвигам".

 

 Кто прячется под этими масками?

 

 У меня назначена встреча в казарме "Правого сектора" в пригороде Киева. Сюрприз: в тренировочном лагере - не только украинцы. Этот юноша в маске - француз.

 

 

 

 - Зачем вы маску надели?

 

 Молодой человек, по-французски:

 

 - Для своей и вашей безопасности.

 

 - Потому что вы хотите без проблем вернуться во Францию?

 

 - Да. Я приехал сюда, чтобы улучшить свои умения.

 

 - А какие у вас умения?

 

 - Мне нравится снайперская стрельба, это очень эффективно.

 

 Поль Морейра, за кадром:

 

 - Пока умения у него не очень, но француз совершенствуется день ото дня.

 

 Поль Морейра - французу:

 

 - Зачем вы все-таки сюда приехали?

 

 - В некотором смысле чтобы защищать свою землю. Если русские завоюют Украину, то все может повториться - дойдут и до нас.

 

 Поль Морейра:

 

 - «Помешать русским завоевать Францию»... Француз в маске говорит, как герой старого черно-белого фильма про войну - из тех, что он любит смотреть со своими друзьями (кадры: на экране телевизора в холле казармы виден человек, вскидывающий руку в нацистском приветствии - "МК").

 

 Командир попросил их не говорить о своих политических взглядах, особенно журналистам. Но при должной наблюдательности можно вычислить эти взгляды по некоторым деталям.

 

 Поль Морейра - французу, указывая на его нашивку с именем:

 

 - Вас зовут Муссолини?!

 

 Француз:

 

 - А, черт, забыл снять. Это не настоящее имя. Ну да ладно, не важно.

 

 - То есть вас тут называют "Бенито Муссолини"?

 

 - Ага.

 

 

Поль Морейра:

 

 - Чем дальше я продвигаюсь в своем расследовании, тем больше деталей паззла складываются. Теперь я вижу яснее то, что оставалось в тени.

 

 Командиры "Правого сектора" - не только «патриоты, закалившиеся в борьбе с русскими». Они - крайне правые, сторонники тоталитарной доктрины.

 

 Их лидер, Дмитрий Ярош (заочно арестован в России - "МК") излагает свое кредо в клипе, о которого разит фанатизмом и горелыми покрышками.

 

 (Кадры: ролик с программной речью Яроша, которую мы не можем здесь привести - "МК").

 

 Поль Морейра:

 

 - Он против демократии, против свободы нравов и евроинтеграции. Это смесь национализма и Апокалипсиса, которая должна ужаснуть любого демократа.

 

 И однако Дмитрий Ярош - официальный советник при министерстве обороны Украины....

 

 Трезубец "Правого сектора" - не единственный тревожный символ, который можно было видеть на кадрах с Майдана. Рядом с черно-красными знаменами были желто-голубые флаги батальона "Азов". Его бойцы тоже наводнили интернет своими воинственными видео.

 

 Меня заинтересовали нарукавные шевроны бойцов "Азова" - это копия эмблемы дивизии СС. Их плакаты тоже срисованы с нацистских.

 

 В интернете полно страшных фотографий (кадры: фото бойцов "Азова" с нацистской символикой и портретами Гитлера - «МК»). Можно обвинять "врагов из России" в фотоколлажах, но эти снимки не выглядят подделками...

 

 Я нашел место дислокации батальона "Азов" в северной части Киева, на территории заброшенного завода (кадры: тренировки бойцов, кричащих "Слава Украине, смерть врагам!" - "МК").

 

 Масштаб их действий изменился. Они сменили дубинки и деревянные щиты на огнестрельное оружие.

 

 Официально это батальон подчиняется украинской армии. Но многие из бойцов продолжают носить маски.

 

 Их командир принадлежит к радикальному националистическому движению. Но "по дипломатическим соображениям" скрывает это от западных СМИ.

 

 Поль Морейра:

 

 - То есть у батальона "Азов" и нацистского движения нет ничего общего?

 

 Андрей Билецкий, командир "Азова":

 

 - Наш батальон на 60% состоит из украинских националистов, этот факт очень просто извратить. Национал-социализм - идеология, которая была в других странах 70 лет назад, она давным-давно мертва. Это нам не интересно, скажем прямо.

 

 Поль Морейра:

 

 - В этом ангаре "Азов" конструирует новое поколение танков. Для меня было шоком обнаружить, что в сердце Европы впервые за долгие годы банды крайне правых превратились в организованные хорошо вооруженные формирования.

 

 

 

 Поль Морейра - Билецкому:

 

 - Получается, что у вас тут альтернативная армия. Это же много денег стоит. Полторы тысячи человек, оружие... Кто вам помогает?

 

 Командир "Азова":

 

 - Вооружение нам предоставляет государство. В остальном помогают активисты - средние и мелкие предприниматели, они вкладываются, создают это.

 

 (Из досье «МК»: Андрей Билецкий — историк по образованию, занимался УПА (запрещена в России). Состоял в ряде националистических организаций, включая запрещенный в России «Тризуб» имени Бандеры. В 2011 году был арестован за разбой. Освобожден в феврале 2014 года согласно постановлению Верховной рады как «политзаключенный». Был назначен руководителем силового блока «Правого сектора» на Востоке Украины. Стал депутатом Рады, яявляется зампредом комитета по вопросам национальной безопасности и обороны).

 

 

(Кадры: май 2014 года. Мариуполь).

 

 Поль Морейра:

 

 - Эти демонстранты превратились в бойцов во время столкновений с пророссийскими силами на востоке страны. Мы видим, как Андрей Билецкий командует батальоном "Азов" в Мариуполе. Его батальон приобрел большое значение, поскольку украинская армия была слабой и неорганизованной. Правительство нуждалось в добровольцах и вооружило их. Оружие они не вернули.

 

 Чтобы разобраться в конфликте, надо понимать: на Украине живут не только украинцы. Огромная часть населения - русские.

 

 Во времена СССР два народа перемешались - в частности, на Востоке и на Юге Украины. В этих регионах большая часть населения говорит только по-русски.

 

 После революции новая украинская власть захотела полностью избавиться от влияния России. Власть объявила о намерении полностью прекратить использование русского как официального языка. Русские украинцы, которые не говорили на украинском, не захотели становиться гражданами второго сорта. Это и разожгло конфликт.

 

 Президент России Путин опирался на эти страхи, поощряя русскоязычное население Украины вооружаться и сражаться.

 

 Поднялись крупные города на Востоке Украины - Донецк и Луганск. Российские военные их поддержали. Иностранные добровольцы также поддержали пророссийских украинцев - и эти добровольцы тоже были связаны с европейскими крайне правыми.

 

 По обе стороны линии фронта Украина стала приманкой для псов войны.

 

 Через три месяца после украинской революции февраля 2014 ситуация стала взрывной. На Юге, в Одессе, городе-порте, жизненно важном для Украины, пророссийски настроенные граждане тоже начали протестовать. Это был мирный протест. Однако новая власть в Киеве нервничала. Она не могла себе позволить потерять еще и Одессу.

 

 Новое правительство не доверяло полиции - поэтому оно опиралось на отряды местных боевиков, в частности, "Правого сектора".

 

 Представитель правительства даже приехал инструктировать их перед столкновением.

 

 В Одессе 2 мая 2014 года - еще и трех месяцев не прошло после революции - этих боевиков очень круто занесет.

 

 (Кадры: одесское кладбище. Могила Вадима Папуры, 24 июля 1996 - 2 мая 2014 - "МК").

 

 

 

Фатима Папура у могилы сына.

 

 Бабушка:

 

 - Тут лежит наш мальчик.

 

 Мать, Фатима Папура:

 

 - Я все помню. Невозможно забыть. Дикая толпа... Все, что было хорошего в этой стране, убили 2 мая.

 

 (Кадры: митинг в Одессе перед Домом профсоюзов 1 мая 2014 - "МК").

 

 Поль Морейра:

 

 - Вот он, Вадим Папура, справа, на сцене. Сейчас 1 мая 2014-го, и через 24 часа на этом же самом месте Вадим умрет. И вместе с ним умрут еще 42 человека.

 

 Несколько недель перед Домом профсоюзов в Одессе стоял лагерь коммунистов - по большей части бедных пенсионеров, которые забыли, что Советский Союз - это диктатура. Они оплакивают систему, которая защищала самых слабых.

 

 Собравшиеся здесь люди - русского происхождения, как и большая часть одесситов. Они затерроризированы новой Украиной.

 

 Фатима, мать Вадима - одна из них.

 

 Фатима Папура:

 

 - Палаточный лагерь стоял со времени Майдана. Он никому не мешал, там ничего не происходило.

 

 Все были безоружные, были старики, бабушки, молодежь.

 

 Поль Морейра:

 

 Марк Гордиенко возглавляет националистическую одесскую милицию. За два дня до событий в Одессе именно его приезжал инструктировать человек из правительства.

 

 (Из досье «МК»: Марк Гордиенко именуется «активистом одесского Евромайдана". До переворота на Украине работал массажистом. В мае 2014 года стал инициатором атаки националистов на лагерь пророссийских активистов на Куликовом поле в Одессе, в результате этих событий погибли 42 человека. Сейчас занимается рэкетом под прикрытием «защиты идеалов революции»).

 

 

 

Марк Гордиенко.

 

 Марк Гордиенко:

 

 - Это лагерь был средоточием русского бандитизма и русского мира. Главное преступление русского мира - что они прячутся за спины выживших из ума стариков и идиотов.

 

 Поль Морейра:

 

 - 2 мая все началось в центре города, в двух километрах от Дома профсоюзов. Украинские националисты собрались возле церкви. Там были футбольные фанаты и отряды "Правого сектора".

 

 Все, что происходило потом, снимали десяток камер, мобильные телефоны, эти видео разместили в интернете.

 

 (Кадры: собравшиеся показывают нацистское приветствие - "МК").

 

 Поль Морейра:

 

 - Здесь была группа местной самообороны в главе с Виталием.

 

 Виталий Устименко:

 

 - Когда мы собрались, то узнали, что по другой улице идут пророссийские, с топорами, в бронежилетах и со взрывпакетами.

 

 Поль Морейра:

 

 - "Пророссийские" - вот они, у них красные повязки, их в пять раз меньше, чем украинцев, но они начали бросать камни.

 

 Вадим Папура в это время еще дома, у матери.

 

 Фатима Папура:

 

 - Все было спокойно, но тут кто-то Вадику позвонил, он быстро собрался и ушел. Мы подумали: ну ничего, побросали несколько камней, милиция их разведет.

 

 Поль Морейра:

 

 - Столкновения длились четыре часа. Полиция ничего не предпринимала.

 

 С украинской стороны операцией руководил националист Марк.

 

 С обеих сторон пустили в ход огнестрельное оружие.

 

 Марк Гордиенко:

 

 - У нас в центре города не только камни кидали, стреляли тоже. Первые трупы появились.

 

 Поль Морейра:

 

 - Двое погибших с украинской стороны, четверо - с пророссийской.

 

 К шести вечера пророссийские активисты окончательно потеряли позиции. Но украинская толпа не расходилась.

 

 Виталий Устименко:

 

 - Украинские патриоты атаковали последних пророссийских в центре города.

 

 (Кадры: из толпы кричат - "Повесить! Убить всех до единого! Если сейчас не убить - завтра будет Донецк", - "МК").

 

 Марк Гордиенко:

 

 - В этот день надо было закончить то, что начали эти негодяи. И мы с моими людьми решили разобраться с лагерем у Дома профсоюзов.

 

 (Кадры: у Дома профсоюзов кричат: "Там правосеки окружили наших ребят! На Куликово" - "МК").

 

 Марк Гордиенко:

 

 - Было абсолютно понятно, что если бы мы не снесли их лагерь 2 мая, туда бы съехались сотни защитников русского мира, злые и с оружием.

 

 Михаил, проросийский активист:

 

 - Прибежали люди, они кричали - пришли националисты вас жечь и убивать!

 

 Нина, пророссийская активистка:

 

 - Я кричала: "Спасайтесь, они пришли, чтобы нас убить". Это мои были слова.

 

 Михаил:

 

 - Один из лидеров лагеря у Дома профсоюзов призвал людей расходиться по домам. Но люди сказали: не пойдем, будем защищаться. Устроим баррикады.

 

 Нина:

 

 - И уже была баррикада, из ящиков, веток, короче, всего, что можно, большого. Я смогла принести четыре пакета с кусками битого асфальта.

 

 

 

 Поль Морейра - Марку Гордиенко:

 

 - То, что было перед Домом профсоюзов - я не говорю о тех, с кем вы дрались в центре города, - это же были старики и люди, которые не выглядели угрожающе...

 

 Марк Гордиенко:

 

 - Как это... Вы немного странные люди, вот что я хочу сказать. Все начинается с бабушек и дедушек, которые сначала кричат "Путин, приди!", а потом заражают молодежь тупостью и безмозглостью.

 

 Александр Маевский, пророссийский активист:

 

 - Я повернулся и увидел - в 250 метрах бежит толпа. С флагами, кричат. Я онемел как рыба.

 

 Виталий Устименко:

 

 - Я, к сожалению, был тогда в центре города. Если бы я понимал, что происходит, я бы смог этому помешать. Но мы не понимали...

 

 Александр Маевский:

 

 - Сначала они подожгли палатки. Мы поняли, что без оружия нам не защититься. Решили заходить в здание (Дома профсоюзов - "МК").

 

 Михаил:

 

 - И толпа приняла трагическое решение укрыться в Доме профсоюзов.

 

 Марк Гордиенко:

 

 - Мы шли туда только с одной целью - разрушить городок, никто не знал, что люди пойдут в Дом профсоюзов.

 

 Александр Маевский:

 

 - Боевики окружили здание, перекрыли все входы. Их было в десять раз больше, чем нас. Тысячи три. А нас - 350, включая женщин и детей.

 

 Нина:

 

 - Пошла со всеми, как овечка. Вы знаете, мы при социализме росли, встаньте на наше место - система думала за нас, нас защищали, и вдруг нас начали убивать.

 

 Марк Гордиенко:

 

 - Люди, которые там оставались, имели возможность защищаться, скажем так.

 

 (Кадры стрельбы у Дома профсоюзов, укрывшиеся внутри люди выглядывают из окон - "МК").

 

 Поль Морейра:

 

 - Алексей был среди тех, кто укрылся в здании. Сегодня этот активист-коммунист скрывается где-то на востоке Украины (разговор идет по Скайпу - "МК").

 

 

 

Алексей Албу.

 

 Алексей Албу, депутат-коммунист Одесского облсовета:

 

 - Когда я уже зашел внутрь Дома профсоюзов, увидел, что почти весь первый этаж забаррикадирован столами и стульями, шкафами, какими-то другими вещами.

 

 И в этот момент я в последний раз увидел Вадима Папуру. Он был комсомолец, один из наших самых молодых активистов.

 

 Фатима Папура:

 

 - Вадим мне позвонил, сказал: "Мама, я в Доме профсоюзов. Не надо сюда идти".

 

 Поль Морейра - Марку Гордиенко:

 

 - Почему загорелось все здание?

 

 Марк Гордиенко:

 

 - Это случайность. Но! Из Дома профсоюзов началась стрельба, они начали бросать коктейли Молотова. В ответ они чего ждали? Что в них цветы будут бросать?

 

 Когда бросаешь в чистое поле - ничего не происходит. Когда бросаешь в здание - оно рано или поздно загорится, так-то вот. Нельзя было уже в тот момент контролировать сотни людей. Они сами хотели разобраться во всей той мразью, которая была в Доме профсоюзов.

 

 Поль Морейра:

 

 - Через 20 минут огонь был повсюду.

 

 Нина:

 

 - Я приготовилась к смерти. Села на пол, позвонила домой, чтобы попрощаться с семьей и за все попросить прощения.

 

 Алексей Албу:

 

 - Посмотрите на эти кадры. Это Вадим, в оранжевой кепке (в окне Дома профсоюзов - «МК»).

 

 

 

 Александр Маевский:

 

 - Я поднялся на третий этаж. Стоял у окна. В меня выстрелили сначала из ружья, потом из пистолета. Есть видео, где человек стреляет. Я уверен, это он в меня стрелял.

 

 

 

 Фатима Папура:

 

 - Они были как пьяные. Когда зверь чует запах крови, он с ума сходит. С ними было то же самое. Они добивали раненых.

 

 (Кадры людей у Дома профсоюзов: мужчина кричит - «Они сдались! Слава Украине!». Толпа снимает горящее здание на мобильники - «МК»).

 

 Александр Маевский:

 

 - Когда я был на лестнице, люди стали прыгать из окна. Некоторые так разбились насмерть. (Кадры: люди падают из окон - «МК»). А некоторых добили на земле.

 

 Нина:

 

 - Я приготовилась прыгать. Но мне кто-то сказал — беги туда. Там в темноте была дверь. Я глубоко вдохнула, еще раз подумала, что смерть моя пришла. Замотала лицо платком и пошла в эту черноту. Господь мне помог — дверь открылась, через нее я вышла наружу.

 

 Марк Гордиенко:

 

 - Когда мы увидели огонь, начали людям помогать спастись — подняли к окнам пожарные лестницы.

 

 Фатима:

 

 - Страшно было, пахло гарью, кровью. Смертью пахло. Если у смерти есть запах — это был он.

 

 Александр Маевский:

 

 - Когда начал рассеиваться дым, мы вышли. И увидели ад. Трупы лежали через каждые три метра.

 

 Моему возмущению не было предела, когда я увидел, что людей продолжают бить, их волочили по земле и бросали в автозаки. Их везли в тюрьму, а тех, кто напал на Дом профсоюзов, никто не тронул.

 

 

 

 

 

 Алексей Албу:

 

 - Когда я перебрался на другую сторону милицейского кордона, националисты меня узнали. Сказали: «О, это Албу!» и начали меня бить. Это видно на видео. Я упал, но, по счастью, два полицейских мне прикрыли щитами голову. Думаю, они мне жизнь спасли.

 

 

 

Алексей Албу.

 

 Фатима:

 

 - Мы с мужем подошли, стали искать Вадима. Его нигде не было. А потом я увидела — он на земле лежит. Его накрыли украинским флагом. Я спросила: «Что это такое?!». Парни говорят — мы специально так сделали, чтобы над его телом не издевались.

 

 

 

 Его выбросили из окна. Те, кто сгорел в Дом профсоюзов — их семьи даже одеть их не могли, чтобы похоронить. Тела на куски рассыпались.

 

 Виталий Устименко, украинский активист:

 

 - Я о многом сожалею. Я себя спрашиваю, как можно было бы все сделать иначе в этот день. Ситуация была тяжелая. Мы действовали в пылу столкновений... Может вас это напугает, но, скорее всего, случилось то, что должно было случиться.

 

 Марк Гордиенко:

 

 - Эти негодяи, которые пытались нам навязать мерзости русского мира, для меня лично заслужили такую смерть. Мне их не жаль ни одной секунды. Жалко, их главные застрельщики убежали, не сгорели в Доме профсоюзов. А жертвы — это предупреждение, не надо шутить ни с Одессой, ни с другими городами. Шутки закончились. Если кто-то нам будет такое навязывать, мы так сильно ответим, что все покроется кровью. Это положительный момент того дня.

 

 Поль Морейра:

 

 - Ни правительство, ни украинское правосудие не применили никаких санкций к активистам, которые виноваты в бойне.

 

 Украинская революция породила чудовище, которое скоро восстанет против своего создателя.

 

 

Поль Морейра:

 

 - Я возвращаюсь в Киев. В центре столицы отряды партии «Свобода» собрались возле кордона полиции. Они пришли возмущаться расследованием дела, возбужденного против их лидера.

 

 Флаги «Свободы» развевались во время революции. Это наиболее значительная партия крайне правых. Вот ее лидер — Олег Тягнибок.

 

 Он — выходец из неонацистского движения

 

 (Кадры: Тягнибок произносит антисемитскую и антироссийскую речь на фоне соратников, одетых в нацистскую форму. Это видео сменяется картинкой — Тягнибок обнимается с тогдашним главой французской партии «Национальный фронт" Ле Пеном. Париж, 2009 год - «МК»).

 

 Поль Морейра:

 

 - Олег заключил союз с «Национальным фронтом». Затем порвал эту связь — после того, как Ле Пен повернулся лицом к русским.

 

 Для лидера «Свободы» революция на Майдане стала историческим шансом. Роль его боевиков в смене режима было трудно переоценить. Внезапно он стал рукопожатным.

 

 Вот он рядом с американским сенатором Джоном Маккейном. А вот жмет руку вице-президенту США Джо Байдену.

 

 

 

 А вот с куратором Украины в Белом доме — той, которая раздавала печеньки, Викторией Нуланд.

 

 Сегодня Олег Тягнибок вернулся в оппозицию.

 

 Олег Тягнибок, на митинге:

 

 - Они нас боятся! Мы все про них знаем. Мы всегда мешали им творить преступления.

 

 Поль Морейра:

 

 - Лидер «Свободы» категорически отказался отвечать на наши вопросы. Его партия делает ставку на рост нищеты на Украине. Многие украинцы зарабатывают 100 евро в месяц. Покупательная способность населения снизилась на 60%.

 

 Среди сторонников «Свободы» много проигравших вместе с новой Украиной.

 

 Поль Морейра — участнице митинга.

 

 - Я хочу понять причину вашей злости. Почему вы сюда пришли?

 

 Женщина:

 

 - За границей, если цены на один процент повышаются, все выходят протестовать на улицу. А у нас такое творится — выживать уже не можем.

 

 

Поль Морейра:

 

 - Министр экономики Украины — деловой молодой человек, проводящий реформы в пользу бизнесу — это меры, которые не принимают правые националисты.

 

 

 

Айварас Абромавичус.

 

 Поль Морейра — Айварасу Абромавичусу.

 

 - Вас не беспокоит, что радикальные группы могут использовать нестабильную экономическую ситуацию против вас, против молодой украинской демократии?

 

 Айварас Абромавичус:

 

 - Мы сейчас говорим об угрозе популизма — самой серьезной угрозе. Угрозе реформам в этой стране...

 

 Поль Морейра:

 

 - Да, и эти люди вооружены — для Европы это необычно.

 

 Айварас Абромавичус:

 

 - Погодите, я не говорю о вооруженных людях. Не надо преувеличивать.

 

 Поль Морейра:

 

 - А я говорю об отрядах самообороны.

 

 Айварас Абромавичус:

 

 - Я имею в виду обычную ситуацию. Бывают определенные инциденты и во Франции, и в Швеции. Такое случается. Но 99,9% времени страна живет нормальной жизнью — обычные граждане не подвергаются никаким опасностями...

 

 

Поль Морейра:

 

 - За десять дней до моей беседы с министром экономики ультраправые атаковали здание Верховной рады. В толпе можно узнать Олега Тягнибока, лидера «Свободы» (кадры: Тягнибок дерется с полицейскими - “MK”).

 

Протестующие бросают в полицию гранаты.

 

 Новая украинская власть держится на волоске. Ультраправые выдвигают свои условия.

 

 

 

 Михаил Мосийчук:

 

 - Если мы почистим судей, уволим тех, кто коррумпирован, то обойдется без новой революции.

 

 Поль Морейра:

 

 - В тот день у здания парламента были убиты трое полицейских. Через две недели украинское правительство наконец перешло в контратаку против крайне правых. В парламенте с некоторых националистов наконец спадут маски.

 

 Депутаты смотрят видео про Игоря Мосийчука. Его мир рушится. Этот «всадник на белом коне» попался. Его засняли в момент, когда он получает взятку. Кадры выложены в интернет, их показывают по телевизору.

 

 Расшифровка диалога с Мосийчуком на видео:

 

 - Приготовь мне копии документов, я их передам ребятам. Дам им денег, чтобы все было быстрее.

 

 Как договорились, 100 тысяч. Все, что нажито непосильным трудом.

 

 (Кадры: депутаты в зале Рады кричат - «Позор, позор!». Начинается драка - «МК»).

 

 Поль Морейра:

 

 - Депутаты голосуют за лишение Игоря депутатского иммунитета и требуют его немедленно арестовать.

 

 Игорь Мосийчук в коридоре Рады, перед журналистами:

 

 - Это видео — фальшивка, я никогда этих денег не видел. Вы прекрасно знаете, что если бы меня хотели бы поймать на взятке, то все купюры были бы помечены, и меня бы сразу там арестовали. Знайте все — это президент со мной сводит счеты. Украинский народ будет бороться!

 

 Поль Морейра:

 

 - На этот раз в клетке в зале суда — сам Игорь. Расследование покажет, что он действительно получил взятку. Его политическая карьера заканчивается так же, как начиналась — в Ютьюбе.

 

 

 

 (Из досье «МК»: Мосийчука арестовали в сентябре 2015 года. Он подозревался в совершении хулиганских действий и получении взятки в размере 450 тыс. гривен. Освобожден «в связи с истечением срока ареста". 17 ноября 2015 года Высший арбитражный суд Украины признал незаконным решение о об аресте и лишении Мосийчука иммунитета).

 

 Поль Морейра:

 

 - Мосийчук — первый лидер крайне правых, против кого обернулась судьба.

 

 Но есть все остальные — у них остается оружие, они близки к власти...

 

 Американская дипломатка (Нуланд - «МК») приезжала на Майдан поддержать революцию. Могла ли она не заметить присутствия этих групп? Или она закрыла глаза, чтобы не видеть их символики?

 

 В сентябре 2015 года в Киеве проходит конференция сильных мира сего, поддержавших украинскую революцию. Добро пожаловать в круг, где решается судьба Украины. Официально речь идет о том, чтобы показать: Украина — привлекательная страна для инвестиций. Но здесь финансовые магнаты играют в мировую войну.

 

 Лоуренс Саммерс, министр финансов США в 1999- 2011 г.г., со сцены:

 

 - Мы не будем заниматься благотворительностью. Украина — главный форпост наших основных военных интересов.

 

 Поль Морейра — министру экономики Украины Абромавичусу:

 

 - Первое, что пришло мне в голову, когда я услышал эту фразу Саммерса: создается впечатление, будто русские скоро завоюют Европу.

 

 Айварас Абрамавичус:

 

 - Слушайте, я не хочу об этом сильно распространяться, но ясно, что русские в течение двух последних лет ведут военные действия.

 

 Поль Морейра, за кадром:

 

 - Значит, Украина — это новая линия фронта на войне систем. О, а вот бывший директор ЦРУ! (Кадры конференции в Киеве - «МК»).

 

 

 

Дэвид Петреус.

 

 Генерал Дэвид Петреус, глава ЦРУ в 2011-2012 гг, со сцены:

 

 - Путин мечтает возродить российскую империю. Это его главная цель. Он очень боится, что такие страны, как Украина, будут потеряны. Это его худший кошмар.

 

 Поль Морейра:

 

 - Генерал Петреус работал на президента Буша в Ираке. Он известен тем, что помог усилению иракских суннитов. Сегодня он занимается частным бизнесом. Петреус ратует за то, чтобы выделить противотанковое оружие украинской армии.

 

 Дэвид Петреус, со сцены:

 

 - Для западных стран настало время поставить Украине вооружение, которое могло бы остановить продвижение российских танков.

 

 Поль Морейра — Дэвиду Петреусу, в коридоре форума:

 

 - Вы не боитесь, что это оружие может оказаться не в тех руках?

 

 Петреус:

 

 - Нет. Извините, мне пора.

 

 Поль Морейра, за кадром:

 

 - Генерал Маккристал долго возглавлял элитное подразделение армии США. Это сверхсекретный спецназ, который ликвидировал Бен Ладена. Главные этапы своей карьеры Маккристал прошел в Афганистане. Он не понаслышке знаком с неконтролируемыми вооруженными формированиями.

 

 

 

Стэнли Маккристал.

 

 Поль Морейра — генералу Маккристалу, в коридоре форума:

 

 - Вам не кажутся проблемой эти украинские отряды?

 

 Стэнли Маккристал:

 

 - Надо их лучше тренировать и вооружать. Но еще важнее — направлять их на верный путь, усиливать их связь с правительством. В Афганистане, когда вооруженные формирования действовали сами по себе, они создавали проблемы.

 

 - А вы знаете, что они напали на парламент на прошлой неделе?

 

 - О, вот это проблема. Спасибо, до свидания. (Кадры: Маккристал буквально убегает от журналиста - «МК»).

 

 Поль Морейра:

 

 - Участники этой конференции не были готовы отвечать на вопросы. Даже французы, чья роль была скромно-декоративной.

 

 Доминик Стросс-Кан, глава МВФ в 2008-2011 гг - Морейре:

 

 - Не хочу делать никаких заявлений.

 

 Поль Морейра, за кадром:

 

 - Страна, которая больше всех вкладывают в Украину — это США. Вот дама с печеньками. Архитектор американского влияния на Украине.

 

 

 

Виктория Нуланд.

 

 Виктория Нуланд, помощник Госсекретаря США, со сцены:

 

 - Мы оказываем постоянную военную помощь в экипировке и подготовке украинской армии — больше, чем любая другая страна.

 

 Поль Морейра, за кадром:

 

 - Виктория Нуланд работала на всех американских президентов, начиная с 1993 года. Ее специализация — сдерживать Россию. Сегодня она отвечает за Украину.

 

 Она действовала с выдающейся эффективностью.

 

 Я хотел спросить Викторию Нуланд, знала ли она с самого начала о присутствии неонацистов в рядах украинских революционеров или предпочла их не замечать, чтобы не портить картину? Увы, в тот день в Киеве она не дала ни одного интервью.

 

 Однако за несколько месяцев перед этим она выступала перед комиссией, ведущей парламентское расследование в Вашингтоне. И ей пришлось отвечать на вопросы.

 

 (Кадры из Конгресса США, 8 мая 2014 года - «МК»).

 

 Член Конгресса:

 

 - Участвовали ли неонацисты в уличных беспорядках, которые привели к свержению президента Януковича?

 

 Виктория Нуланд:

 

 Там были матери, бабушки...

 

 Член Конгресса:

 

 - Да, мы знаем, там были женщины с цветами, но были и очень опасные боевики. Повторю вопрос: были ли замешаны в беспорядках неонацистские группы?

 

 Виктория Нуланд:

 

 - Там были представлены все оттенки украинского общества, включая и самые устрашающие.

 

 Член Конгресса:

 

 - Ваш ответ - «да».

 

 Поль Морейра:

 

 - Мы очень далеко от успокоительной картинки, которую Виктория Нуланд демонстрировала на камеры во время революции.

 

 США изо всех сил желали смены режима в Киеве. Без группировок ультраправых это было бы невозможно.

 

 Они были опасны. Но эту информацию предпочли замалчивать. Как и сведения о бойне в Одессе. Потому что это не укладывалось в простую историю. Слишком простую. Украинскую революцию представляли так: все хорошие - на Западе, все плохие — на Востоке.

 

 Я боюсь, что в новой шахматной партией между русскими и американцами Украина останется лишь пешкой...

 

 ПОСЛЕСЛОВИЕ. КТО ТАКОЙ ПОЛЬ МОРЕЙРА?

 

 Поль Морейра - журналист, писатель, документалист. Родился в 1961 году в Португалии. С 1963 года живет в Париже. Учился в университетах Париж IV (диплом социолога и антрополога) и Париж III (диплом журналиста англоязычной прессы).

 

 Работал на французском радио, сотрудничал с телеканалом TF1. В качестве фрилансера делал репортажи с Кубы, из Бразилии, Мексики и Румынии для изданий Actuel и Libération-Magazine.

 

 С 1995 года в качестве тележурналиста работал в агентстве CAPA, готовя репортажи для французских телеканалов France 2, M6 и Canal plus. Затем стал постоянным сотрудником Canal plus.

 

 Специализировался на репортажах из горячих точек - снимал сюжеты о повстанцах в Ираке, коррупции в Афганистане, денежных махинациях в Бирме, торговле оружием в Конго, токсичных отходах в Сомали.

 

 Одно из нашумевших расследований Морейры было посвящено событиям в Кот д'Ивуар, когда французские солдаты расстреляли безоружных местных жителей. Активисты требовали создания правительственной комиссии для расследования этих событий, однако не преуспели.

 

 В 2006 году Морейра основал собственное агенство, производящее документальные фильмы.

 

 Поль Морейра - активист движения "За свободу информации", выступавшего за облегчения доступа к архивным материалам и административным документам.

 

 В 2011 году Морейра снял фильм-расследование о группе Wikileaks. Благодаря связи с Джулианом Ассанжем он получил в свое распоряжение большой массив сведений о войне в Ираке. Лента была показана на французском канале Arte.

 

 В 2015 году на Canal Plus показали фильм Морейры "Танец с "Национальным фронтом", посвященный новообращенным членам этой партии. В фильме есть эпизод, где сравниваются призывы к насилию в текстах Библии и Корана, вызвавший шквал критики со стороны христианских общин.

 

 Показ фильма "Украина, маски революции" раскритиковал, среди прочих, корреспондент "Le Monde" Бенуа Виткин, который освещал украинские события. По мнению Виткина, Морейра преувеличивает роль ультраправых на Украине. Виткин вспоминает съемки Морейры в батальоне "Азов", когда автор фильма утверждает, что в распоряжении боевиков имеется тяжелое вооружение и показывает "ангар, где конструируются новые танки" - тогда как на самом деле это "мастерская, где чинят старые БТРы". Вместе с тем Виткин считает, что Морейра довольно объективно осветил события в Доме профсоюзов в Одессе.

 

 Поль Морейра ответил критикам в своем блоге.

 

 Морейра начинает с того, что его поразило, насколько быстро были забыты события мая 2014-го в Одессе, и что серьезных расследований по этому поводу не существует. "Почему? Вероятно, потому, что жертвы - русского происхождения".

 

 После событий в Крыму за русскими в украинском конфликте закрепилась "плохая роль", - констатирует журналист. Однако, расследуя события в Одессе, Морейра составил собственное мнение об украинских националистах, в чьих рядах он увидел "признаки неонацистской идеологии".

 

 "Я знал, что мой фильм встретят в штыки, - пишет Морейра. - Что меня обвинят в игре на руку Путину, в использовании элементов его пропаганды. Но случившейся истерики я не ожидал.

 

 На одном украинском сайте меня назвали "террористом" на жалованье у российских спецслужб. Фильм пытались не допустить к показу. Посол Украины во Франции давил на Canal Plus - что меня больше всего удивило - поскольку мне кажется, что Украина должна срочно задать себе вопрос по поводу добровольческих батальонов и подобных им вооруженных формирований, которые представляют наибольшую угрозу для украинской демократии.

 

 Отказываться рассказывать о том, что узнал, поскольку это "помогает российской пропаганде" - это значило бы самому стать пропагандистом...

 

 Во Франции обвинения в мой адрес исходили из двух блогов и необычайно жесткой статьи освещающего события на Украине корреспондента "Le Monde" Бенуа Виткина. Аргументы всех похожи: я недостаточно тонко различаю нюансы крайне правых, а они разнятся от темно-коричневого нацистского до светло-бежевого националистического.

 

 Я преувеличиваю роль этих отрядов, вооруженных Калашниковыми и даже танками. Я недостаточно подчеркнул их историческую роль в борьбе с русскими. Я преувеличил влияние американцев на смену режима.

 

 Ну, и в фактических ошибках меня упрекают.

 

 Чтобы поставить под сомнение факты из моего фильма, Бенуа Виткин приводит лишь один пример - якобы я придумал создание "танка нового поколения" в батальоне "Азов". Но это так и есть. Андрей Билецкий, командир батальона, мне с упоением об этом рассказывал: 1,20 м. брони спереди и управление при помощи видеокамеры...

 

 Я никогда не утверждал ( в этом меня упрекает Виткин ), что "на Украине установился новый вид фашизма". Ключевая фраза моего фильма - "Украинская революция породила чудовище, которое скоро восстанет против своего создателя".

 

 Анна Колен-Лебедева, блогер Mediapart, пеняет мне на освещение "драмы" в Одессе. Она изящно избегает слов "убийство" и "бойня". Анна утверждает: "драма" на самом деле не осталась незамеченной - и в качестве аргумента приводит статьи, опубликованные ... через год после событий. Одна - в Le Monde, вторая - в The Economist.

 

 Анна Колин-Лебедева обвиняет меня в том, что я строю свой рассказ на "слезах в глазах жертв".

 

 Действительно, я предоставил слово матери, которая потеряла 17-летнего сына, Вадима Папуру...

 

 По мнению Анны, мне надо было сосредоточиться на ошибках одесской полиции, которая неэффективно сработала.

 

 Не на боевиках, которые бросали "коктейли Молотова" в Дом профсоюзов и добивали лежащих раненых. И не на том факте, что ни один из этих убийц не был заключен в тюрьму и что украинское правительство саботирует следствие...".

 

 В завершение Поль Морейра призвал зрителей посмотреть его фильм (пост в блоге появился после пресс-показов, но до премьеры на Canal Plus): "Люди, которые угрожают мне в соцсетях, не видели картины. Они ее себе вообразили. Вера - опасный наркотик".

Ростислав Ищенко : Котлета по-киевски или Киевская хунта

Больше двух лет назад (5 сентября 2014 года) был подписан Минский протокол. С этого момента ведёт свой отсчёт так называемый минский формат – действуют минские соглашения по урегулированию конфликта в Донбассе. Когда их подписывали, стороны могли иметь самые разные планы и испытывать самые разные иллюзии.

В частности, в Москве не исключали, что выполнение соглашений обеспечит настоящую конституционную реформу, предполагающую, среди прочего, федерализацию Украины. Запуск конституционного процесса и перемещение центра тяжести власти в регионы в идеале должны были привести к денацификации Украины за счёт внутреннего ресурса, к сохранению остатков украинской экономики.

В результате процесс восстановления не только нормальной власти, но и нормальной жизни занял бы меньше времени и также проводился бы (по крайней мере частично) с опорой на собственную украинскую базу.

Франция и Германия надеялись стабилизировать киевский режим. На первый план должны были выйти системные партии и политики с «человеческим лицом». Боевики должны были частично вписаться в новый истеблишмент, а большей частью вернуться в тюрьмы и/или в политический андеграунд. Украина должна была превратиться в типичное восточноевропейское государство периода после «бархатной революции», люстрации и декоммунизации. Только не члена ЕС и НАТО, и значительно беднее даже Румынии.

В Киеве не скрывали своих надежд, что под давлением санкций Запада Москва либо капитулирует, отказав в поддержке Донбассу и уйдя из Крыма, либо рухнет под тяжестью экономических проблем. В России произойдёт цветная революция, она развалится на части, украинские «специалисты» поедут в Москву работать министрами, а Киев займётся подсчётом «трофеев», которые и обеспечат процветание ближайших нескольких поколений «героев майдана».

Прочтите материалы киевских аналитиков, публицистов за 2014 – начало 2015 года, посмотрите записи украинских (там они откровеннее) телепрограмм с участием местных политиков и экспертов. Они не просто надеялись на это. Они не скрывали своей уверенности, что именно так всё и произойдёт, и спорили только о сроках российской капитуляции и объёме причитающихся Украине «трофеев».

В завышенных ожиданиях сторон нет ничего удивительного. Всегда начинающий хоть войну, хоть шахматную партию полон радужных надежд, которые никогда не сбываются полностью. Поэтому важно следить за изменениями обстановки и вовремя корректировать свои амбиции и аппетиты. Неадекватным политик становится не тогда, когда перед началом конфликта рассчитывает на его благополучный исход, а когда советские танки находятся в ста метрах от рейхсканцелярии, верхушка Рейха ждёт применения фюрером обещанного «чудо-оружия», а сам фюрер надеется, что «большевистские орды» рассеются как дым под напором «храбрых солдат Венка», которых на самом деле не существует.

Россия адекватно оценила возможности Минска уже после эпического «наступления» украинской армии в январе 2015 года, закончившегося февральской битвой за Дебальцево и подписанным в ночь с 11 на 12 февраля Комплексом мер по выполнению Минских соглашений (который известен, как Минск-2). С этого момента минский процесс для Москвы – не столько возможность реформировать Украину руками украинцев и за счёт внутренних украинских ресурсов, сколько способ тянуть время, избегая худшего варианта (срыва украинского кризиса в состояние кровавой неуправляемой анархии) и надеясь выиграть на других фронтах и поменять геополитическую ситуацию раньше, чем придётся увязнуть в украинском урегулировании.

К концу 2015 – началу 2016 года бесперспективность надежд на конструктивизацию украинской позиции осознали Париж с Берлином. Стало ясно, что ни к французским выборам (весны 2017 года), ни к германским выборам (осени 2017 года) урегулирование украинского кризиса на основе минских соглашений не удастся продать избирателю, как победу Олланда или Меркель. С этого времени Европа также начала играть на затяжку времени, пытаясь параллельно, мелочно торгуясь, менять в пользу Киева трактовку смысла соглашений, с тем, чтобы если и не достигать продвижения в реальности, то хотя бы имитировать его. Заодно, на будущее (на всякий случай) улучшать свои тактические позиции.

На этом фоне позиция Украины страдала внутренним противоречием. С одной стороны, Порошенко и его дипломаты настойчиво пытались дезавуировать Минск-2. Использовался большой арсенал средств.

Во-первых, Киев настаивал на изменении очерёдности выполнения пунктов соглашения, требуя первым делом передать ему контроль над границей, после чего провести местные выборы под контролем ЦИК Украины.

Во-вторых, Украина периодически настаивала на введении в процесс переговоров новых участников – то США, то Польши, то обоих вместе. Понятно, что эти участники играли бы на стороне Киева. К тому же сам факт расширения формата мог служить аргументом для начала переговоров о новом соглашении, так как новые переговорщики не могли бы гарантировать выполнение договорённостей, заключавшихся без их участия.

В-третьих, Порошенко открыто требовал заменить второй Минск третьим, а когда эта идея была блокирована Москвой, попытался организовать пересмотр обязательств под видом принятия «дорожной карты» (почему последняя до сих пор и не разработана).

В-четвёртых, организация провокаций в Донбассе и российском Крыму имела очевидной целью вызвать эмоциональную реакцию если уж не Москвы, то ДНР/ЛНР, после чего срыв минских соглашений можно было бы списать на неконструктивность России и «пророссийских террористов-сепаратистов».

С другой стороны, Киев никогда не переходил грань, за которой продолжение переговоров в Минске оказалось бы окончательно невозможным. Даже возникшая после диверсии в Крыму, повлекшей гибель российских военнослужащих, опасность дезавуирования Россией нормандского формата вызвала истеричную реакцию Киева. Порошенко начал требовать от своих европейских и американских друзей любой ценой вернуть Путина за стол переговоров.

Отметим, что Киев явно мог не опасаться, что официальный отказ от минских пунктов приведёт к немедленному началу военных действий. Армии ДНР/ЛНР имели достаточно сил для устойчивой обороны, но не для наступления. Кроме того, раз уж Украина так хотела нового соглашения, можно было, официально отказавшись от выполнения Минска-2 немедленно предложить детально проработанный проект Минска-3. В этом случае Киев получил бы значительно лучшую переговорную позицию, практически ничем не рискуя.

Во-первых, отказ от Минска-2 Украина могла бы мотивировать тем, что первый Минск также не был выполнен, что не помешало детализировать процесс в рамках второго Минска.

Во-вторых, несогласие России и даже ЕС разговаривать об изменённой форме не отменило бы самих переговоров, просто изменило бы их характер. Вместо того, чтобы обсуждать различия в трактовках минских пунктов вчетвером (Россия, Франция, Германия и Украина), Париж и Берлин пытались бы вернуть Киев к пунктам второго Минска, одновременно выступая в роли посредников в отношениях с Москвой, добиваясь от последней хоть каких-то уступок (для достижения компромисса). Одновременно в процесс, под предлогом несостоятельности минского и нормандского форматов, могли бы попытаться ворваться Варшава и Вашингтон (или кто-то из них).

В-третьих, факт денонсации Минска Киев мог бы использовать для внутренней пропаганды. Поскольку соглашения были крайне непопулярны среди ориентированного на «идеалы майдана» электората, выход из него воспринимался бы как победа.

Почему же Порошенко занял позицию: «Из минских соглашений не выходить, минские соглашения не выполнять, переговоры затягивать»? Ведь не полагал же он, что Россия (или республики) двинут войска на Киев. В конце концов, Украина организовала достаточно провокаций, чтобы, при желании, это давно уже можно было сделать, причём в строгом соответствии с международными нормами.

Напомню, что оппозиция Минску в майданной политической среде изначально была очень сильной. Практически не было политика, политической силы или значимой общественной группы (кроме самого Порошенко и работающих на него экспертов), которые не называли бы минские соглашения похабными, унизительными для Украины и не требовали бы «войны до победного конца».

Позиция киевских ястребов была достаточно обоснована. Они резонно считали, что без открытого участия России в военном конфликте у ДНР/ЛНР просто не хватит сил для установления контроля над всей территорией Украины. Следовательно, любые поражения украинской армии на фронте вели бы только к незначительным территориальным потерям. Даже первая задача ДНР/ЛНР – выход к границам областей – не обязательно могла быть выполнена в один этап (скорее в два). При этом ястребы были уверены, что на прямое военное вторжение на Украину Россия не пойдёт, поскольку слишком занята в других местах (например, в Сирии), да и долговременные политические издержки от такого решения были бы слишком велики, а дивиденды проблематичны. То есть, ястребы уверены, что они смогли бы контролировать интенсивность военного конфликта, продолжая удерживать линию фронта вдали от Киева, на восточной Украине.

Поражения подрывали бы авторитет Порошенко, как главы государства и верховного главнокомандующего. Заодно фактический выход из минских соглашений снизил бы ценность Петра Алексеевича для партнёров по минскому и нормандскому форматам. Он представляет интерес лишь до тех пор, пока способен удерживать ситуацию на Украине относительно стабильной, что не позволяет гражданской войне выйти за пределы контролируемого кризиса в Донбассе и тормозит сползание украинского государства в состояние анархии и распада. Если же Порошенко оказывается не в состоянии сохранить переговорный формат и кризис вновь переходит в горячую фазу, то зачем с ним разговаривать?

Каждое поражение разлагает армию. В то же время нацистские боевики (как интегрированные в официальные силовые структуры, так и оставшиеся «дикими») лишь сильнее стремятся к реваншу. Растёт их уверенность в том, что все беды от «предательства» в верхах и, если заменить верховного главнокомандующего, начальника генштаба и десяток генералов на «правильных» людей, то ситуация на фронте сразу же изменится в лучшую сторону.

Поскольку же Порошенко, как президент, опирается на официальные силовые структуры, а боевики (в том числе и входящие формально в состав армии и МВД) – вооружённая опора его оппонентов, каждое военное поражение ослабляет силовые возможности президента, улучшая внутриполитические позиции ястребов.

Наконец, долгое время во внутриполитическим противостоянии ястребам Порошенко опирался на неформальный союз с Оппозиционным блоком. Большая часть доступной финансово-экономической базы представителей этой политической силы сосредоточена как раз в восточных областях (преимущественно на оставшихся под контролем Киева территориях Донецкой и Луганской областей). Сдача этих территорий в результате очередного военного поражения ослабляла бы финансовые возможности внутриполитических партнёров Порошенко. Более того, необходимость вернуть утраченные активы толкала бы восточноукраинских олигархов и подконтрольные им политические силы на антипорошенковский (это же он не смог удержать территории) союз с ястребами.

Таким образом, ястребы исходили из того, что активизация боевых действий в Донбассе, приведя к потере части территорий (но не к полномасштабной военной катастрофе), резко подорвёт международные и внутриполитические позиции Порошенко, его финансовые и силовые возможности, а также уничтожит его авторитет среди умеренных украинских политических сил. Фактически они рассчитывали заплатить разрушенными войной территориями с нелояльным Киеву населением за возможность сместить Порошенко.

Активизация конфликта и внутриполитический кризис должны были бы вновь привлечь к Украине внимание потерявшего к ней интерес Запада и обеспечить новому режиму хотя бы на первых порах политическое признание, финансовую помощь и дипломатическую поддержку ЕС, напуганного перспективой срыва ситуации на Украине в бесконтрольную фазу войны всех против всех.

Поэтому пойти на начало активных боевых действий Порошенко не мог. Это быстро вело его к утрате власти. Но он не мог и начать выполнение минских соглашений. Как уже было сказано, в майданной политической среде (а именно она определяет политическую ситуацию на Украине) к этим соглашениям относились как к сдаче национальных интересов и готовы были их терпеть лишь до тех пор, пока они не выполняются. Начало реального выполнения Минска-2 с высокой долей вероятности вело к немедленному смещению Порошенко, как «агента Путина».

Поэтому позиция «ни мира, ни войны» была и остаётся единственно возможным для него вариантом. Постепенное же усиление провокаций объясняется необходимостью давать выход энергии нацистских боевиков. Задача Порошенко заключается лишь в том, чтобы они не переходили ту грань, за которой Россия не сможет не ответить. Поэтому он и испугался реакции Путина на вооружённую провокацию в Крыму. Поэтому он моментально отыграл назад, когда Минобороны РФ пригрозило наносить удары по украинским пусковым установкам, если ракеты во время недавних учений украинской ПВО залетят туда, куда им залетать не положено.

Порошенко понимает, что любой удар России по территории Украины будет использован ястребами для того, чтобы запустить необратимый процесс начала военных действий, с предсказуемым быстрым финалом порошенковского президентства. Поэтому все украинские провокации проходят по схеме, в которой Порошенко подходит к краю и не делает последний шаг, а ястребы всеми силами толкают его вперёд, чтобы он всё же не удержался и последний шаг сделал.

Порошенко слабеет, постепенно теряя контроль над страной. Остатки административной и силовой вертикали уже не могут обеспечивать адекватное прохождение управленческих импульсов и сигналов обратной связи. С каждым разом ему становится всё труднее удержаться на краю, а ястребы всё серьёзнее перехватывают контроль над организацией, ходом и исходом провокаций. Судя по недавнему заявлению начальника генштаба, пообещавшего, что украинская армия сможет отбиться от России за полторы недели, потеряв 10-12 тысяч человек, Пётр Алексеевич уже не может положиться даже на недавно абсолютно верных, им же назначенных генералов. Фактически данное заявление описывает формат войны, которую собираются организовать ястребы ради свержения Порошенко. Как уже было сказано, они рассчитывают на несколько дней боевых действий, терпимые, хоть и значительные (размером с Крым или два Крыма) территориальные потери и до полутора десятков тысяч погибших военнослужащих.

Перехват инициативы и успешная зачистка оппонентов под соусом введения военного положения, как решение порошенковских проблем (реальная ещё весной – в начале лета 2016 года) становится всё менее вероятной. Силовые структуры ему просто не подчинятся, а отдельные генералы и офицеры, которые попробуют выполнить приказ, столкнутся с организованным сопротивлением, на подавление которого просто не будет сил. Это снижает опасность сценария, по которому Порошенко попытался бы перехватить у своих оппонентов инициативу начала открытых боевых действий в Донбассе, чтобы использовать тезис о «внешней агрессии» в своих интересах. Фактически следование избранному пути саботирования выполнения минских соглашений, без их официальной денонсации – единственная доступная ему разумная модель поведения. Впрочем, на что он может решиться в панике под угрозой вооружённого переворота, предугадать сложно.

«Умеренные» оппоненты Порошенко (Тимошенко, представители Оппозиционного блока и прочих осколков бывшей Партии регионов), в случае, если им каким-то чудом удастся прорваться к власти в ходе свержения Порошенко, должны были бы попытаться выполнить Минск-2.

Они опираются на антивоенный электорат, первые месяцы после прихода к власти любой политик пользуется иммунитетом от критики. Им необходимо не повторить ошибку Порошенко, а для этого надо ликвидировать нацистские банды. Разоружить и рассадить по тюрьмам нацистов можно, только опираясь на армию. Но, чтобы использовать фронтовые части во внутриполитической борьбе, фронт должен быть ликвидирован. Более того, даже начало выполнения Минска-2, если оно повлечёт за собой волнения боевиков, позволяет «умеренным» сменщикам Порошенко обратиться за военной помощью к Донбассу. В конце концов, все они (кроме Тимошенко) позиционируют себя как антифашисты, все выступали против карательной операции в Донбассе, их конфликт с боевиками из-за выполнения минских соглашений позволил бы им поставить перед Донбассом вопрос: «Либо Вы поможете нам войсками и мы вместе уничтожим боевиков, либо они перебьют нас и опять займутся Вами».

Впрочем, вероятность прихода к власти «умеренных» исчезающе мала. У них просто нет необходимой для этого вооружённой поддержки. Вопрос о власти на Украине сегодня решают не результаты выборов, не политические лозунги и не уличные манифестации. Этот вопрос решается «человеком с ружьём». У кого больше ружей, у того и власть.

Так что на центральную власть в Киеве есть всего два реальных претендента: ястреб Аваков и ястреб Турчинов. И тот, и другой, в качестве «человеческого лица режима» могут взять в президенты Яценюка, сами формально оставаясь на своих сегодняшних должностях, позволяющих им контролировать силовой ресурс. Яценюк вновь заручился поддержкой своих лоббистов в американском истеблишменте. Это не значит, что его поддерживает уходящий Обама или приходящий Трамп. Лоббисты Яценюка находятся в рядах либеральных глобалистов, не смирившихся с поражением Клинтон и пытающихся навязать следующей администрации ту же внешнеполитическую повестку, что была в своё время навязана Обаме. Однако у других украинских политиков нет и такой поддержки за рубежом, нигде нет – ни в США, ни в Европе, ни в России.

С точки зрения устойчивости режима, Авакову и Турчинову имело бы смысл не конфликтовать, разделив сферы влияния и имея в качестве гарантии контроль над своей частью силового ресурса каждый. Однако уже при Януковиче пригодного для разграбления внутреннего украинского ресурса судорожно не хватало на всех, что привело к ускоренной концентрации привлекательного бизнеса в руках президентской семьи. При Порошенко этот процесс ускорился, а ресурс дополнительно истощился. После Порошенко ресурса будет ещё меньше, а банды вооружённых сторонников содержать надо. Кроме того, если Аваков является просто бандитом и готов договариваться с кем угодно (в том числе и в рамках Минска), лишь бы сохранить жизнь и собственность, то Турчинов – идейный нацист и принципиальный русофоб. То есть между ними присутствует идеологическое противостояние, толкающее их на выбор разных политических решений.

В связи с этим наиболее вероятен вариант, при котором свержение Порошенко вызовет силовое противостояние между Турчиновым и Аваковым, по вопросу о том, кто из них будет неформальным лидером. Это противостояние может проходить как при формальном президентстве того же Яценюка, так и за счёт выдвижения каждым своего кандидата в президенты. В таком случае интересно, с кем сыграет Яценюк и кого выберет марионеткой тот носитель силового ресурса, которому Яценюк не достанется. В конечном итоге именно от этого будет зависеть, попытаются ли приходящие к власти после Порошенко радикалы разыграть минскую карту или сразу же дезавуируют соглашения.

Дополнительным фактором хаотизации украинского политического пространства являются региональные элиты. Как минимум, вернувшийся в Днепропетровск Коломойский, контролирующие Харьков Кернес и Добкин, а также Балога (или кто-нибудь из его местных конкурентов) в Закарпатье способны потребовать формализации своего автономного статуса. Одесская элита как всегда носится с идеей порто-франко и как всегда слишком раздроблена, слишком активно предаёт друг друга и слишком провинциальна, чтобы у неё что-то путное получилось. Максимум, на что она может рассчитывать – выбор, под чьей властью находиться: Киева или Днепропетровска. У остатков донецкого клана выбор аналогичный.

Если федерализация не устраивала (по финансово-экономическим причинам) Порошенко, ещё меньше она будет устраивать нацистских радикалов. Региональные элиты имеют некоторые возможности силовой защиты своих интересов в базовых регионах, но эти возможности не бесконечны и Киев теоретически в силах передушить их по одиночке. Чтобы эффективно противостоять Киеву, им нужна объединяющая идея, дающая одновременно выход на международной политическое пространство, что позволяет легитимировать свои требования.

С этой точки зрения, для региональных элит Минск-2 становится одним из самых доступных способов решения своих проблем. Во-первых, он и так требует от Украины проведения конституционной реформы, имеющей конечной целью федерализацию (которую на действующем киевском политическом жаргоне именуют децентрализацией). Во-вторых, местные элиты могут попытаться (в связи с изменившимися обстоятельствами) распространить действие минских соглашений и на свои регионы. Это автоматически сделает их равными Киеву, где новая власть будет в любом случае иметь проблемы с международным признанием.

Таким образом, в большинстве вариантов развития событий, при минимально адекватном поведении киевской элиты, Минск-2 сохраняет актуальность как база урегулирования украинского конфликта (как бы широко он ни распространился). Более того, внешние игроки (это касается всех, не только России), инициировавшие Минск-2, объективно заинтересованы не в том, чтобы под амбиции новых украинских лидеров вырабатывать новый формат, а в том, чтобы обусловить возможность любого сотрудничества признанием конкретным (киевским или региональным лидером) минского формата.

Поэтому можно предположить, что даже весьма вероятное свержение Порошенко не приведёт к моментальному свёртыванию минского формата. Он станет неактуальным лишь в одном из возможных вариантов развёртывания украинского кризиса – если реальная власть окажется в руках убеждённых нацистов и русофобов (а не их бандитских копий, для которых нацизм и русофобия – лишь обоснование права на грабёж). В таком случае масштабы гражданского конфликта разрастутся настолько, его разрушительные последствия будут столь велики, а опасность для Европы столь несомненна, что минские договорённости просто перестанут отвечать масштабу событий, а участие (даже формальное) номинальных украинских властей в решении судьбы украинских территорий станет невозможным.

Ростислав Ищенко, президент Центра системного анализа и прогнозирования, специально для «Актуальных комментариев»

Популярное в

))}
Loading...
наверх